Неточные совпадения
Он не
обращался наобум ко всякому помещику, но избирал людей более по своему вкусу или таких, с которыми бы можно было с меньшими затруднениями делать подобные сделки, стараясь прежде познакомиться, расположить
к себе, чтобы, если можно, более дружбою, а не покупкою приобрести
мужиков.
— Хлопоты у меня большие с
мужиками в нынешнем году, — продолжал Николай Петрович,
обращаясь к сыну. — Не платят оброка. [Оброк — более прогрессивная по сравнению с барщиной денежная форма эксплуатации крестьян. Крестьянин заранее «обрекался» дать помещику определенную сумму денег, и тот отпускал его из имения на заработки.] Что ты будешь делать?
Ведь вот ты, — прибавил он,
обращаясь к сидевшему на козлах
мужику, ты, — умница, есть у тебя жена?
— Ведь это я про вас слышал, —
обратился он тотчас же
к Ивану Петровичу, — в — ской губернии, что вы погоревшим
мужикам вашим, уже вольным и наделавшим вам неприятностей, даром дали лесу обстроиться?
— Слышишь, князь, —
обратилась к нему Настасья Филипповна, — вот как твою невесту
мужик торгует.
— Слышите? —
обращается Анна Павловна
к девицам. — Стало быть,
мужикам завтра — косить, а бабам — жать? все, что ли?
— Ладно, после с тобой справлюсь. Посмотрю, что от тебя дальше будет, — говорит она и, уходя,
обращается к сестрицыной горничной: — Сашка! смотри у меня! ежели ты записочки будешь переносить или другое что, я тебя… Не посмотрю, что ты кузнечиха (то есть обучавшаяся в модном магазине на Кузнецком мосту), — в вологодскую деревню за самого что ни на есть бедного
мужика замуж отдам!
Благонравен ли русский
мужик? Привязан ли он
к тем исконным основам, на которых зиждется человеческое общество? Достаточно ли он обеспечен в матерьяльном отношении? Какую дозу свободы может он вынести, не впадая в самонадеянные преувеличения и не возбуждая в начальстве опасений? — вот нешуточные вопросы, которые
обращались к нам, людям, имевшим случай стоять лицом
к лицу с русским народом…
Мужик плюет ("какие грубияны!"вертится у меня в голове) и
обращается к кабаку. Опять визжит дверь, принимая в свои объятия нового потребителя.
— У меня написана басня-с, — продолжал он, исключительно уже
обращаясь к нему, — что одного лацароне [Лацароне (итальян.) — нищий, босяк.] подкупили в Риме англичанина убить; он раз встречает его ночью в глухом переулке и говорит ему: «Послушай, я взял деньги, чтобы тебя убить, но завтра день святого Амвросия, а патер наш мне на исповеди строго запретил людей под праздник резать, а потому будь так добр, зарежься сам, а ножик у меня вострый, не намает уж никак!..» Ну, как вы думаете — наш
мужик русский побоялся ли бы патера, или нет?..
— Но вы, однако, такие же фабричные? —
обратился Вихров
к мужику.
— Григорий Федосеич, завывай; ты мастер выть-то! — сказал молодой парень,
обращаясь к корявому
мужику.
— А вот за то, что ты побоялась
мужика, мы покажем тебе привидение!.. Прекрасный незнакомец, выйди! —
обратился Еспер Иваныч
к драпировке.
— Это что еще значит?.. Кто у вас еще тут проживает и кому вы пристанодержательствуете? —
обратился Вихров строго
к мужикам. — Говорить сейчас же, а не то все вы отвечать за то будете!
— Мне, я думаю, нужней будеть жить с товарищами, а не с
мужиком! —
обратился Павел наконец
к отцу с ударением.
— Не угодно ли вам записывать судебно-медицинский осмотр, — сказал маленький доктор,
обращаясь к нему с важностью. — Ну, смотрите и вы хорошенько! — прибавил он
мужикам уже строго.
— А когда вы так, то я вас всех посажу за него в острог, —
обратился он
к мужикам. — Я знаю, что если вы сами не странники, то странноприимники, — это все равно.
— А полтинник-то, я и забыл! —
обратился он
к мужику с каким-то не в меру торопливым жестом; он, видимо, уже боялся расстаться с ними.
Что же до хозяйства, до управления имениями (Глафира Петровна входила и в эти дела), то, несмотря на неоднократно выраженное Иваном Петровичем намерение: вдохнуть новую жизнь в этот хаос, — все осталось по-старому, только оброк кой-где прибавился, да барщина стала потяжелее, да
мужикам запретили
обращаться прямо
к Ивану Петровичу: патриот очень уж презирал своих сограждан.
— А знаешь ли, почему он приезжает
к нам, почему он извиняет мне мое пренебрежение? — сказал Лузгин,
обращаясь ко мне, — ведь он меня за низший организм считает!.. так, дескать,
мужик какой-то!
Сенокос обыкновенно убирается помочью; но между этою помочью и тою, которую устраивает хозяйственный мужичок, существует громадная разница. Мужичок приглашает таких же хозяйственных мужиков-соседей, как он сам; работа у них кипит, потому что они взаимно друг с другом чередуются. Нынешнее воскресенье у него помочь; в следующий праздничный день он сам идет на помочь
к соседу. Священник
обращается за помочью ко всему миру; все обещают, а назавтра добрая половила не явится.
— Послушай, ты, чертенок! —
обратился он
к одному из рабочих
мужиков. — Спусти меня в этот провал: иначе я не могу уйти отсюда!
Одна из пристяжных пришла сама. Дворовый ямщик, как бы сжалившись над ней, положил ее постромки на вальки и, ударив ее по спине, чтоб она их вытянула, проговорил: «Ладно! Идет!» У дальней избы баба, принесшая хомут, подняла с каким-то
мужиком страшную брань за вожжи. Другую пристяжную привел, наконец, сам извозчик, седенький, сгорбленный старичишка, и принялся ее припутывать. Между тем старый извозчик, в ожидании на водку, стоял уже без шапки и
обратился сначала
к купцу.
— Русски
мужик свин! — ни
к селу ни
к городу ввернул и свое слово рыженький немец,
к которому никто не
обращался и который все время возился то около своих бульдогов, то около самовара, то начинал вдруг озабоченно осматривать ружья.
— Послушайте, Полояров, я сейчас заглянула в церковь, —
обратилась к Ардальону та самая девица, которой он сделал выговор по поводу перчаток, — вы говорили вчера, что в этом примет участие народ — там почти никого нет из
мужиков?
— Скажите, пожалуйста, —
обратилась, однако,
к нему матрона, успевшая уже через минуту оправиться и одуматься, — какими это судьбами вы-то — ведь вы у нас такой либерал, демократ, прогрессист — и вдруг на этом обеде!.. Ведь вы за
мужиков всегда, на словах-то.
— Ну, пошто вы, ваши благородия, озорничаете!.. Эка сколько мужиков-то задаром пристрелили! — со спокойной укоризной
обратился к крыльцу из толпы один высокий, ражий, но значительно седоватый
мужик. — Ребята! подбери наших-то! свои ведь! — указал он окружающим на убитых. — Да бабы-то пущай бы прочь, а то зашибуть неравно… Пошли-те вы!..
— Так вот, слышишь, любезный, что сам царь повелевает! — строго
обратился Свитка
к мужику, высказавшему некоторое сомнение. — Ты, значит, ослушник воли царской!.. За это в кандалы!.. За это вяжут да
к становому нашего брата, а ты, значит, молчи да верь, коли это пропечатано!
— Что тебе нужно? —
обратился я
к мужику.
Все горожане возмущались жадностью
мужиков, много говорили о том, что воля всё больше портит их,
обращаясь к старым крестьянам, часто называли их снохачами; в воздухе, точно летучие мыши, трепетали бранные, ехидные слова, и пёстрые краски базара словно линяли в едком тумане общего раздражения.
— Вам госпожу Патти желательно посмотреть? — заговорил
мужик,
обращаясь к нам.
Нехлюдову было досадно и больно, что Чурис довел себя до такого положения и не
обратился прежде
к нему, тогда как он, с самого своего приезда, ни разу не отказывал
мужикам и только того добивался, чтоб все прямо приходили
к нему за своими нуждами. Он почувствовал даже некоторую злобу на
мужика, сердито пожал плечами и нахмурился; но вид нищеты, окружавшей его, и среди этой нищеты спокойная и самодовольная наружность Чуриса, превратили его досаду в какое-то грустное, безнадежное чувство.
Но в это время он уже подходил
к крыльцу дома, около которого стояло человек десять
мужиков и дворовых, с различными просьбами дожидавшихся барина, и от мечтаний он должен был
обратиться к действительности.
Вплоть до вечера Фома ходил отуманенный, не замечая почтительных и заискивающих взглядов, которыми смотрели на него
мужики. Ему было жутко, он чувствовал себя виновным пред кем-то, и всем, кто
обращался к нему, отвечал приниженно-ласково, точно извиняясь.
От воза отделился
мужик, подошел
к самой воде, посмотрел, почесался и
обратился ко мне...
— Что же, дядя, деньги-то давай! —
обратился к нему
мужик.
От Степана мы узнали, что этот Моисей был любовником у генеральши. Я заметил, что когда
к ней приходили за деньгами, то сначала
обращались к Моисею, и раз я видел, как какой-то
мужик, весь черный, должно быть угольщик, кланялся ему в ноги; иногда, пошептавшись, он выдавал деньги сам, не докладывая барыне, из чего я заключил, что при случае он оперировал самостоятельно, за свой счет.
— Этим ни себя, ни
мужика не подымешь, Борис Петрович, вы это прекрасно должны понимать. Позвольте
к вашим сочинениям
обратиться. Всюду осатанелость забралась в
мужика, распутство, алчность, измена земле, пашне, лесу, лугу, реке, всему, чем душа крестьянская жива есть. И сколько я ни перебирал моим убогим умишком, просто не вижу спасения ни в чем. Разве в одном только…
— Я вижу твое восхищение! — холодно возразил ей брат; — скоро! мы довольно ждали… но зато не напрасно!.. Бог потрясает целый народ для нашего мщения; я тебе расскажу… слушай и благодари: на Дону родился дерзкий безумец, который выдает себя за государя… народ, радуясь тому, что их государь носит бороду, говорит как
мужик,
обратился к нему… Дворяне гибнут, надобно же игрушку для народа… без этого и праздник не праздник!.. вино без крови для них стало слабо. Ты дрожишь от радости, Ольга…
И чтобы стать «народом», мне не нужно никаких
мужиков, никакого простонародья, мне нужно лишь
обратиться к собственной глубине.
Мой отец
к крутым, понудительным мерам не
обращался, то есть «людей не стегал», как говорили
мужики, но он настоял на том, что крестьяне должны были вспахать свои участки земли в яровых клинах и засеяли их выданными им заимообразными семенами, с обязательством возвратить семена из урожая. Но возвращать было не из чего: просфорное тесто ушло недаром — никакого урожая не было. Все посеянное пропало.
— Пошли прочь! — крикнул сердито Никита Федорыч, расталкивая
мужиков и баб, теснившихся вокруг телег. — Чего стали?.. Пошли, говорю. Ну, ты, вставай да набей-ка им колодки, мошенникам. А вы смотрите, братцы, — продолжал он,
обращаясь ласково
к старикам, сотским и солдатам, — не зевайте, держите ухо востро!
…Время от времени за лесом подымался пронзительный вой ветра; он рвался с каким-то свирепым отчаянием по замирающим полям, гудел в глубоких колеях проселка, подымал целые тучи листьев и сучьев, носил и крутил их в воздухе вместе с попадавшимися навстречу галками и, взметнувшись наконец яростным, шипящим вихрем, ударял в тощую грудь осинника… И
мужик прерывал тогда работу. Он опускал топор и
обращался к мальчику, сидевшему на осине...
Дядя Антон, успокоенный каждый раз таким увещанием, брал топор, нахлобучивал поглубже на глаза шапку и снова принимался за работу. Так повторялось неоднократно, пока наконец воз не наполнился доверху хворостом. Внимание
мужика исключительно
обратилось тогда
к племяннику; его упорное неповиновение как бы впервые пришло ему в голову, и он не на шутку рассердился.
— Эй, Севка! Поглядь-кась, никак вон тот самый
мужик, что встрелся с нами на дороге… Ну, так так, он и есть… вон и пегая его кляча. Должно быть, не продал… Эй, Старбей! — продолжал он,
обращаясь к Антону. — Как те звать, добрый человек?.. Знакомый, аль знать не хочешь?.. Ну что, как бог милует?..
— Ну, однако, довольно, — промолвил он, приподняв голову, — устал. Ты теперь можешь идти, — прибавил он,
обращаясь к старосте, — а завтра приходи пораньше, да с утра повести
мужиков, чтобы на сходку явились, слышишь?
Когда мы вышли из фабрики, нас встретил небольшого роста
мужик, в лохмотьях и без шапки; он сильно размахивал длинной палкой и,
обратившись к нам, с детскою улыбкою забормотал...
— Ты мне вчера одно слово сказал, — повторил еще раз старик, — ты меня этим словом как ножом в сердце пырнул. Твой отец мне тебя, умираючи, приказывал, ты мне заместо сына ро́дного был, а коли я тебя чем обидел, все мы в грехе живем. Так ли, православные? —
обратился он
к стоявшим вокруг
мужикам. — Вот и матушка твоя родная тут, и хозяйка твоя молодая, вот вам фитанец. Бог с ними, с деньгами! А меня простите, Христа-ради.
Подумал я, подумал, и вот как-то раз освободилась одна лакейская вакансия, пошел я
к хозяину и попросился. Тот сначала было глазами захлопал. «Помилуйте, вы — бывший офицер, вам ведь „ты“ будут говорить: да, знаете, и мне будет неловко с вами
обращаться, как с официантом, а делать разницу — вы сами понимаете — неудобно». Но я его успокоил тем, что открыл ему часть моей жизни — не самые, конечно, темные места, но все-таки рассказал кое-какие приключения. Согласился. Умный был
мужик.
Председателя трудно застать в управе, а если застанешь, то он говорит со слезами на глазах, что ему некогда; инспектор бывает в школе раз в три года и ничего не смыслит в деле, так как раньше служил по акцизу и место инспектора получил по протекции; училищный совет собирается очень редко и неизвестно, где собирается; попечитель — малограмотный
мужик, хозяин кожевенного заведения, неумен, груб и в большой дружбе со сторожем, — и бог знает,
к кому
обращаться с жалобами и за справками…